В каждом поселении Тимашевского района в этом году есть новоселы из ДНР и ЛНР. В станице Медведовской это Андрей и Ирина Кирьяковы с детьми и родители Ирины, Любовь и Александр Ткаченко.

В станицу ездили погостить. В Донецке было все, что надо для размеренной спокойной жизни. Уютный дом, налаженный бизнес — торговая точка с одеждой на рынке обеспечивал занятость и Ирине, и ее мужу Андрею. Долгожданный сын Богдан учился в школе, «мамина бусинка» Настенька — в садике, рядом родители.

Станица Медведовская всегда была обязательным пунктом в маршруте на море или с моря — у Любови Александровны брат тут, на местном кладбище похоронены родители, как не навестить. О том, чтобы перебраться на Кубань и не думали никогда. Разве что первые канонады в 2014-м заставили Любовь Александровну приехать в станицу, но через полгода вернулась к дочери и внукам. Тогда в хате жили 20 человек, все кумовья от войны приехали на безопасную Кубань.

Стреляют чаще и ближе. В феврале обстановка стала более напряженной.

— Военные действия и стрельба были на расстояние менее 10 километров от нашего района, — рассказывает Ирина и чертит на клеенке схему, — вот наш дом, вот рынок, а вот там стояли орудия.

Стрелять начинали ближе к полуночи или заполночь, режим семьи был подчинен расписанию военных действий.

Основными жилыми помещениями стали подвал и коридор, небольшой, примерно два на полтора метра, между несущими стенами и без окон, там и прятались, едва заслышав, как начинают стрелять.

— Мы с мужем, двое детей, папа и мама, — перечисляет Ирина, — было тесно, но безопасно.

Оба импровизированных убежища постарались сделать пригодными для пребывания, подушки, матрасы, одеяла разложили и там, и там. В подвале оставался свет, запасы солений и компотов и еды.

— Настенька первая слышала, как начинают стрелять и звала, бабушка, пошли в подвал, — говорит Любовь Александровна, — а если мы прятались в коридоре, то подсказывала, мол, бабушка, не к этой стенке, а к другой давай сядем.

В подвале также стояла 40-литровая бочка и пятилитровые баклажки с водой. С февраля за водой ездили на другой квартал,

— Тачка, пластиковый ящик, в него пятилитровые баклажки, — об этом Ирина рассказывает как о чем-то будничном, — выстоять очередь, набрать воды и вернуться домой. Мы ко всему приспособились, нас ничем было не сломать. По городу продолжали ездить маршрутки, водители выходили в рейс в касках и бронежилетах. Магазины работали, а во время налетов становились укрытием для жителей. Ирина и Андрей также продолжали работать.

Снаряд разрушил соседний дом. От другого снаряда загорелся рынок, расположенный в 4 километрах от того, где стояла торговая палатка Кирьяковых, мама увидела в окно, схватилась за телефон, но ни до Андрея, ни до Богдана не дозвонилась, и тут же упала с инсультом. Выжила, восстановилась, но решено было все-таки уезжать в безопасное место — в Медведовскую.

— В школе у Богдана составляли списки, кому нужна помощь в эвакуации, мы отказались, пусть воспользуются те, кому нужнее, а мы и сами справимся. — продолжает Ирина, — На 21 июня была назначена ампутация ноги у папы, откладывать операцию нельзя, и мы решили не рисковать, а на несколько дней задержаться.

Даже во время обстрелов врачи Петровской больницы продолжали оперировать. В здании не было ни одного целого окна, когда начинали стрелять, медсестры свозили в коридор пациентов — никто не пострадал.

Без дела не сидим. — Через несколько дней после операции папе сняли швы и мы отправились в путь, рейсовые автобусы «Донецк-Краснодар» ходили, — продолжает повествование Ирина, — тяжелее всего пришлось отцу, еще слабому после операции.

В Медведовскую приехали в июне. Обустроиться помогли родственники. Андрей с Ириной еще раз съездили в Донецк за теплой одеждой, затем устроились на завод плодопереработки.

— Мы не можем сидеть без дела, — утверждает Ирина, — сын в сентябре в школу пошел, у него и дополнительные занятия робототехникой, и новые друзья. Настя пока дома с бабушкой. Папа привыкает к новому дому и восстанавливается после операции.

Разобраться с необходимыми документами и возможными пособиями помогли специалисты из соцзащиты Тимашевского района. Самое сложное для семьи — привыкнуть к тишине и вернуться к нормальному режиму дня, когда не надо среди ночи вставать и прятаться. Реакция на громкие звуки — закрыть голову руками — пока остается у Настеньки. Постепенно на первый план выходят мирные заботы. Например, как Богдану наверстать пропущенный материал по английскому языку, как Ирине выкроить время на коррекцию ногтей — женщина в любой обстановке остается женщиной.

— Моя семья — это мой мир, — радуется Ирина, — родители живы, дети здоровы, на остальное мы заработаем.