Его жизни и творчеству были посвящены казачьи чтения, которые прошли в актовом зале Тимашевского музея семьи Степановых.Жизнь и научное наследие Ивана Диомидовича Попки еще раз подтверждает справедливость кем-то сказанных слов: Россия прирастает провинцией! И хоть это переиначенные слова великого Ломоносова («Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном»), в наблюдательности автора заимствования вряд ли можно усомниться. В особенности, оглядываясь на судьбу нашего замечательного и знаменитого земляка Ивана Диомидовича Попко.
Из священников в военные
Родился Иван Диомидович 28 августа 1819 года в станице Тимошевской Кубанской области в семье приходского священника. С шести лет мальчика отдали в духовное училище, а потом в ближайшую духовную семинарию в Астрахани. Надо признать, особой наклонности к духовной деятельности у него не было. Он умолял отца позволить ему пойти по военной стезе, но не находил понимания. По окончании семинарии, подчинившись воле отца, Иван поступил в Московскую духовную академию. В 1841 году в жизни И.Д. Попко произошли кардинальные изменения, он оставляет духовное поприще и 1 июля поступает на службу рядовым казаком в 10-й конный полк Черноморского войска. Остается загадкой, как ему удалось уговорить отца — человека твердого характера и воли.
Попка или Попко
В метриках деда и отца значилось: Попка. На Украине, откуда прибыли запорожцы в Черноморию, фамилия эта не считалась неблагозвучной. Священники Попки, похоже, спокойно жили с ней, передали фамилию своим детям. Нет подтверждения тому, что Иван Диомидович документально «подчистил» одну букву в отцовской фамилии. Говорят, Попко он стал, когда ему пришлось бывать в великосветских кругах Петербурга.
Первым был Нестор Попка
Своим замечательным земляком мы обязаны его прадеду — священнику Нестору Попке, появившемуся на тимашевской земле вместе с остальными запорожскими переселенцами Тимошевского куреня. Его дом располагался на правом берегу реки Кирпили. Здесь, вдоль берега, где сейчас находятся здания полиции и военкомата, и появились первые строения Тимошевского куреня. И улица звалась и поныне зовется Береговой…У батюшки Нестора был сын Диомид, ставший так же священником. Он унаследовал от отца должность священника первого храма во имя Святой Троицы. Диомид был незаурядной личностью, интересовался историей казачества, традициями, бытом. И начал собирать документы, отражавшие повседневную жизнь земляков, интересные сведения культурного, хозяйственного характера. Об архивах отца Диомида было известно за пределами куреня, к нему нередко обращались по надобности из других куреней. Протоиерей Диомид Несторович прослужил в Троицкой церкви более 50 лет, не имея взысканий. Все архивные дела были сохранены им в переплете и, по данным 1909 года, содержали исторические документы. Интерес к истории проявился и у его старшего сына Ивана — будущего выдающегося кубанского военного и общественного деятеля. Получается, что отец, мечтавший о церковном поприще для своего сына, сам посеял в нем интерес к истории.К сожалению, судьба архивов Диомида Попки трагична. Они были фактически уничтожены в лихолетье 20-х годов XX столетия.
Первый на Кавказе «музеум»
Тимашевцы имеют право ревновать нашего земляка к городу-курорту Горячий Ключ. Ибо карьера Попки как казачьего офицера, ученого-этнографа ярко вспыхнула именно в станице Ключевой (прежнее название города-курорта). Вот как это было.В 60-х годах XIX века началось освоение предгорной части Северного Кавказа, был сформирован Псекупский конный полк со штаб-квартирой в станице Ключевой. Командиром Псекупского полка назначили полковника Кубанского казачьего войска Ивана Диомидовича Попку. Наблюдая за деятельностью вверенных ему казаков, он видел, как истребляются следы коренного населения абадзехов и шапсугов и потребовал приостановить это. Попка направляет начальникам вверенных ему станиц специальное письмо, в котором отмечает: «Западный Кавказ всегда оставлял живейшее любопытство для Европейской науки, но до настоящего времени он оставался малодоступным для исследования быта народа, его населяющего. Ныне историческая судьба этого народа совершилась, и через короткое время не останется и слабых следов его существования в горах. Памятники эти, конечно, бедны, как и самая прошедшая жизнь закубанских горцев, но они составляют драгоценный материал для изучения народа, для определения степени его умственного и промышленного развития». В письме он просит «заняться собиранием предметов» таких, как: домашняя посуда, мебель, земледельческие и другие орудия, архитектурные украшения и вообще все, что служило для жизни горцев в домашнем быту. Предметы полковник просил пересылать в полковую штаб-квартиру, где из них будет учрежден «музеум».
Через месяц в штаб-квартиру Псекупского полка стали поступать первые экспонаты. Но штаб-квартира Псекупского конного полка не предполагала хранение экспонатов, так как там просто не было свободного места. И тогда для помещения экспонатов «Псекупского музеума» была специально построена черкесская сакля.9 мая 1867 года в Ключевую приехал наместник государя на Кавказе великий князь Михаил Николаевич, главнокомандующий Кавказской армией. Он посетил и «Псекупский музеум», состоящий к тому времени из трех отделений: этнографического, минералогического и палеонтологического. Обилие музейных экспонатов дало возможность И.Д. Попке создать еще один музей — в полковой школе. И он его создает!
К сожалению, с упразднением Псекупского полка и отъездом Ивана Попки к новому месту службы «музеум» оказался бесхозным, и дальнейшая судьба экспонатов неизвестна.Утверждают, что Псекупский «музеум» был первым на Кавказе научно-просветительским учреждением, поскольку музей в Тифлисе был официально открыт лишь в 1867 году, а Псекупский действовал уже в 1864-м.
Что есть Тимошевский курень
Небогатое в количественном отношении литературно-историческое наследие Ивана Диомидовича Попки берет другим — уникальностью собранного и обобщенного им материала, представленного в сборнике очерков «Черноморские казаки в их гражданском и военном быту». Именно оттуда мы узнаем о том, что представлял собою Тимошевский курень и окружающая его местность в XIX веке. «Кирпили и впадающие в них Кочеты… излучисто пробегают лучшую местность степи и, в некотором расстоянии от моря, пополняют лиман Кирпильский… Воды Кирпилей довольно свежи, и вид их живописен. Прекрасна здесь весна, отраден летний вечер… Высокие берега реки усеяны курганами, выше которых нет по другим речкам. Курганы зеленеют, как купы пальм в пустыне, а вокруг них разостланы ковры из воронцу и горицвету. На их остроконечную вершину любит выезжать удалой табунщик. Отсюда ему видно, как в далеке, с разбросанными по ветру, гривами несутся к водопою табунные кони.».
Далее он описывает, как планировалась застройка куреня. Все селения выглядели правильными прямоугольниками. Территория разбивалась на 9 кварталов с улицами шириной в 10 саженей. Центр отводился под церковную площадь. Спустя год казаки Тимошевского куреня сумели построить временную церквушку, а к 1818 году собрали деньги и поставили постоянную деревянную во имя Святой Троицы на месте водонапорной башни по ул. Красной. В 1900 году появилась еще одна церковь, Вознесенская, напротив городской школы № 1.
Население Тимашевского куреня первоначально было небольшим — 100 сабель, то есть 100 казаков, пригодных к военной службе. Население постепенно росло, и 1 июля 1842 года курень стал станицей. Это явилось важным событием для тимашевских казаков. До 1861 г. в перепись включалось только казачье население, так как никто, если он не казак, не мог жить в курене более полугода: или приписывайся в казаки, или по истечении срока выезжай за пределы Кубанского войска. Казаки же не имели права переселяться на жительство за пределы своей станицы. Прирост населения шел за счет рождаемости в казачьих семьях и за счет беглых рабочих и крестьян.
Не ученье — тьма
Первая школа в Тимошевской построена только в 1874 году. Образованности населению явно не хватало. На почве суеверий и невежества в станице произошел такой случай: местный купец Кузьма Дмитриченко приобрел для продажи партию граммофонов. Стал прокручивать в магазине пластинки с песнями и танцами. По станице зашептались: «У Кузьмы в лавке заимелась нечистая сила, она в трубу орет». Казаки стали обходить лавку стороной. Смекалистый торгаш подарил один граммофон священнику в придачу с пластинками, где были записаны песни вперемежку с молитвами. Слушать музыку к поповскому дому собирались толпами. Теперь казаки отважились на покупку граммофонов.
Попка и другие великие
Литератор Михаил Джунько из Каневского района поведал, что Иван Попка частенько наведывался в станицу Новодеревянковскую к Щербине Федору Андреевичу. Щербина любил ловить и запекать раков, а Попка — по-особому готовил картошку на костре: поливал ее маслом и обязательно накрывал глэчиком. Так и видится из нашего далека: сидят на берегу Челбаса два ученых, историка, великих патриота, воин и политик, Попка в почете, Щербина — в ссылке. И рассуждают о судьбах Родины. Трудно сказать, кто из них был талантливее, имел больше заслуг и регалий. Кто был больше историком, ученым, писателем. Тридцать лет разницы в возрасте, Попка, конечно, старше, опытнее, боевой генерал, участник трех войн, именитый ученый. Щербина больше общественный деятель, политик-либерал, не раз его ссылали за участие в «неправильных» кружках. Попка написал «Черноморских казаков в их в гражданском и военном быту», Щербина — «Историю Кубанского казачьего войска». Дружили, ценили друг друга.
А ведь еще был Евгений Дмитриевич Фелицын! Ученый историк, кавказовед и кубановед, археолог, этнограф, картограф, библиограф, статистик, биограф, геолог, минералог, энтомолог; общественный деятель; войсковой старшина Кубанского казачьего войска; участник Кавказской и Русско-турецкой (1877—1878) войн. Его имя носит сегодня Краснодарский государственный историко-археологический музей-заповедник, основоположником которого был он сам. Фелицына считают преемником Попки, современники называли Евгения Дмитриевича «энциклопедией Кавказа».
Фелицын создал Археологическую карту Кубанской области — фундаментальный труд! На ней можно увидеть древности и на просторах Тимашевского района. Берега реки Кирпили буквально усеяны курганами. Эту особенность Тимошевского куреня отмечал еще И. Д. Попко. В результате археологических исследований на государственном учете и охране в Тимашевском районе стоят 376 курганов и городищ. Наиболее крупными считаются: Роговское городище, курганные группы на хуторах Мирном и Дербентском. Все объекты относятся к меотской культуре. А на границе нынешнего Тимашевского и Кореновского районов Е.Д. Фелицын обнаружил каменную половецкую бабу. Их ставили на вершинах погребальных мест или под курганами, откуда их приходилось выкапывать. Современники вспоминают, что Фелицын рассчитывался за доставку «баб» в музей личными деньгами. Сегодня фелицинский музей обладатель самой крупной в мире коллекции половецких баб — 69 экземпляров!
Эти странные гении
[[SAKURA{«type»:»thumb»,»id»:»54817″,»width»:168,»height»:240,»alt»:»»}]]
Три ярких представителя прошлого Кубани связаны так или иначе с тимашевской землей.Иван Попка родился в Тимошевском курене, описывал местность, быт тимашевских казаков. Семьей не обзавелся. У него была воспитанница Ниночка, еще десятку молодых людей он оплачивал учебу. Среди них были иноверцы, их он привел в православие. Полностью посвятил себя службе, науке, состояния не сколотил, хотя бедным человеком не был. Умер он в 74 года в Харькове, тело перевезли в Ставрополь, где он был предводителем дворянства. К сожалению, найти место захоронения ни тимашевцам, ни ставропольцам до сих пор не удалось. В 1990-е годы туда ездила делегация наших казаков и сотрудников музея, но тщетно.
Евгений Фелицын так же прожил бобылем, все свое время, финансы, возможности посвятив науке. Родился, кстати, в Ставрополе, умер в 55 лет от энцефалита, похоронен в Екатеринодаре.
Федор Щербина, участник белого движения, в 1920 году эмигрировал, преподавал в университетах Чехии, умер в возрасте 87 лет, похоронен в Праге. В 2008 году его прах перезахоронили в Свято-Троицком соборе Краснодара. Был женат, энергично занимался политикой, являлся основоположником российской бюджетной статистики. Ученый до кончиков ногтей. Писатель, поэт.Наследие этих гениев еще изучать и изучать. Поэтому вполне своевременно прозвучало предложение тимашевского атамана Алексея Мелихова сделать подобные казачьи чтения регулярными: чем пристальнее мы изучаем свое прошлое, тем легче нам разобраться в сегодняшнем дне.
Казачьи чтения
Организаторами казачьих чтений выступили администрация Тимашевского района, Тимашевское районное казачье общество и Тимашевский музей семьи Степановых.В чтениях приняли участие научные и музейные работники, казаки, кадеты, учащиеся старших классов.Прозвучали доклады: «Тимашевский курень в работах Ивана Диомидовича Попко и его современников» (Л.Н. Дорошенко — завотделом музея семьи Степановых, заслуженный работник культуры Кубани); «Иван Диомидович Попко — основатель первого музея на Кавказе» (Ю.В. Лысенко — завотделом исторического музея города Горячий Ключ); «Е.Д. Фелицын как продолжатель дела И.Д. Попко на Кубани» (С.Г. Бойчук — кандидат исторических наук); «Страницы истории. Тимашевские храмы до революции 1917 года. Диомид Нестерович Попка» (Р.А. Чепкасова — преподаватель воскресной школы для взрослых Духовно-просветительского центра имени преподобного Сергия Радонежского г. Тимашевска); «Общество любителей изучения казачества на Кубани: история и современность» (Ю.В. Шмельков — заместитель атамана Екатеринодарского казачьего общества, председатель исторического клуба КГИАМЗ им. Е.Д. Фелицына) и другие.
Участников чтения приветствовал глава Тимашевского района Андрей Палий.В заключительном слове атаман Тимашевского казачьего общества Алексей Мелихов предложил собравшимся проводить казачьи чтения ежегодно, чтобы сохранить все то, что может быть утеряно в будущем, но представляет для потомков ценность.
Ранее по теме: тимашевская делегация побывала в Ставрополе, где написал свои труды по истории казачества наш земляк
Материалы казачьих чтений подготовила Татьяна Погорелова, научный сотрудник музея семьи Степановых