Родитель, которого выбрали
Какие только истории не подбрасывает журналисту жизнь! Житель Тимашевска Константин Пазухин переехал в эти края в 1993-м из Грузии. Большая и могучая страна под названием СССР распалась, и оставаться в национальных республиках русским было, мягко говоря, не комфортно. А приехал на Кубань наш собеседник вместе с женой и ее сыном от первого брака Женей.
Познакомились они еще в Грузии. Константин пришел из армии, жили в одном гарнизоне, русские, которых тут было не много, кучковались, держались вместе. Так и подружились Константин и Женя, которому было на тот момент 10 лет.
— Мы как-то сразу пришлись друг другу по душе, — поделился с нами Константин Пазухин. — То ли не такая большая разница в возрасте, 13 лет, сказалась, то ли просто взаимопонимание сложилось. Но в один из дней Женька сказал мне: «Давай ты будешь жить с нами и станешь мне батей». Это сейчас я понимаю, что парень тогда воспринимал меня, скорее, как старшего брата.
Сказать, что молодой мужчина был ошарашен такой инициативой, значит, не сказать ничего. Тем более мама мальчишки, Ирина, держала Константина, по его собственному признанию, на расстоянии. Во-первых, ее пугала разница в возрасте. А во-вторых, женщина осторожничала, говорила: нагуляйся сначала, глядишь, и найдешь спутницу по возрасту. Но Константин, вооружившись доверием сына Ирины, не намерен был отступать.
— Я сам с 9 лет рос без отца, тот умер рано от инфаркта, — откровенно сказал наш собеседник, и стало понятно, почему для него так важно было окружить отеческой заботой этого мальчишку. — Я всегда любил детей, вот и к Женьке потянулся. Он даже фамилию мою хотел взять, но как-то все не доходили руки. Так и остался Сененко.
Характер куется в детстве
Впрочем, характер у парня был уже с детства. Как вспоминал Пазухин, «когда с ним по-хорошему — я для него батя, а как построже — уже Константин».
Жизнь — она как зебра, белые полосы непременно сменяются темными. Так вот, если у родителей вдруг возникали напряженные ситуации, то сын никогда не вмешивался, не принимал ничью сторону, говорил лишь: да бросьте вы ссориться!
К слову, у него самого не сложилась личная жизнь. Два года прожил в браке, развелся. Все не мог найти денежную работу, помощнику машиниста много не платили. Устроился в Подмосковье, работал на киевском направлении, на крупной узловой железнодорожной станции, но узел закрыли, и Женя остался безработным. Начались события на Донбассе, где проживало много родных Евгению людей. И он вступил в ряды ЧВК «Вагнер», куда его, кстати, взяли только с третьей попытки.
— Недолго он там прослужил, — рассказал отец солдата. — Его задачей было ездить в составе группы сопровождения. В одном из таких походов машина, в которой находился Женя, подорвалась на мине. Ребят посекло, а Евгения, который стоял у пулемета, выбросило ударной волной и разбило о дерево. Перелом шейного отдела позвоночника в нескольких местах. Никаких шансов выжить.
Случилось это 5 сентября 2015 года, еще в первую волну событий на Донбассе, когда на открытые боевые действия еще и намека не было.
— Я считал Женьку родным человеком. Воспитывал его, а по сути, мы росли вместе, — грустно заключил Константин Пазухин.
Он признался, что отговаривал сына идти в «Вагнер». Но ответ обезоружил отца: «Пап, если бы у тебя там были родные, ты бы как поступил?». И добавил, мол, если будете насильно удерживать, то ночью в трусах и босиком сбегу. За мамину юбку, как он выразился, прятаться не намерен.
Кстати, когда он ушел, его мама плохо спала, рыдала в подушку, молилась за него. Очень переживали, а когда пришло известие о гибели сына, мир и вовсе померк. У Пазухиных осталась общая младшая дочь.
Они воспитали достойных сыновей
Константина Пазухина, как отца военнослужащего, в числе других отцов пригласили на встречу в Тимашевский музей семьи Степановых, где накануне нового российского праздника — Дня отца — вручали первые в нашем районе медали «Отец солдата». Церемония получилась трогательной. Никто не скрывал слез. Да это и не нужно было…
