Николай уже лет десять поет в знаменитом у нас вокальном ансамбле «Поющие сердца». Точнее, вновь поет после эвакуации с фронта и госпитальной ре-абилитации. Например, на торжествах, посвященных Дню Победы или совсем недавнем митинге ранним утром 22 июня. Хотя, полагаю, ему было непросто, учитывая, что Николай был тяжело ранен и потерял ногу не так давно — в последний день минувшего января…
Его творческий руководитель Олеся Баринова рассказала, как Николай Поспелов с близким другом Александром Москаленко десять лет назад при-шли в РДК. И поинтересовались, как им выступить вдвоем с душевным номером на День Победы. Наши поющие барышни встретили их с восторгом, потому что в нынешние времена с мужиками, да еще такими симпатичными, в художественной самодеятельности напряженка. И не отпускали. До самого ухода этих ставших для них родными мужчин на фронт…
Все было как у всех… Родился Коля Поспелов летом 1981 года в Анапе, где познакомились его родители. А спустя шесть лет перебрался с мамой Натальей Юрьевной на ее родину в Тимашевск.
Учился в городской школе № 11, где в восьмом классе познакомился с Александром Москаленко, что стал ему самым дорогим другом, идущим с ним рука об руку по жизни до сих пор.
Рос Коля обыкновенным кубанским хлопцем, ходил в спортивные секции, увлекся игрой на гитаре. В старших классах примкнул к казачьему обществу, мечтал после школы связать свою судьбу с милицией. Но не сложилось.
Работал на «Титане», а затем в мебельном «Уюте». Потом они с другом Александром открыли небольшую мебельную фирму. Женился, родилась дочь Альбина, затем сын Николай. Словом, все как у всех: семейные хлопоты, работа.
Начало СВО четыре года назад наш герой воспринял спокойно. Верил, что с укрохунтой быстро покончат. Но когда объявили частичную мобилизацию, а по кладбищам затрепетали первые надмогильные знамена и флаги боевых подразделений, настроение сменилось.
Дорога на фронт. Переломным моментом для Николая стали выездные концерты, с которыми наши «Поющие сердца» ездили по госпиталям. Ему было тяжко смотреть на совсем еще молодых перебинтованных пацанов и седых уже мужиков, что отчаянно хлопали артистам. Тяжело было, когда приходилось петь суровые военные песни перед умывающимися слезами вдовами и переживающими за своих фронтовиков матерями на встречах, которые для их поддержки время от времени устраивало районное руководство.
А тут еще друг Александр Москаленко, состоявший в армейском резерве, ушел на фронт, в артиллерию.
И Николай Поспелов всерьез задумался о себе на войне, но понимания в семье не нашел. Брак дал трещину. И Поспелова уже ничего не сдерживало. Даже уговоры близкого друга, за которым Николай ездил машиной на Донбасс, забирая в очередной отпуск.
— Ты лучше помоги именно в твое подразделение попасть, чтобы вместе воевать, — просил Николай Александра.
Без профподготовки трудно будет это сделать? А вот тебе, друг Саня, сертификат, полученный Николаем Поспеловым на заочных курсах по артиллерийской подготовке.
Тогда, в 2024 году, друг выхлопотал-таки в своем штабе письменное отношение для Николая. С ним в конце лета тот пришел в военкомат, подписал контракт и убыл в часть. Месяц на полигоне с автоматом отбегал, учась стрелять, а еще перевязывать раны и защищаться от химоружия. А потом отправился на фронт в подчинение к другу, командиру взвода противотанковой артиллерии лейтенанту Москаленко.
«Возмездие» своими руками. Правда, пострелять по укробороне тогда не удалось. Снаряды для старого орудия «Рапира» были в большом дефиците. А танки уже вовсю уничтожали дронами, заменившими пушки. Ходили в патрули, участвовали в разведывательных вылазках, несли дежурство на спецобъектах. Но очень хотелось самим вжарить по врагу. Зря что ли учились орудийному делу?
Кому первому пришла идея сделать реактивный миномет по типу «Града», Николай не сказал. Но своими руками они сварили что-то наподобие стационарного реактивного миномета из четырех направляющих труб на жесткой раме, со всеми приборами для наводки: орудийной панорамой, коллиматором и так далее. Штабное начальство отнеслось к «самопалу» прохладно. Даже скептически, поручив взводу друзей «кошмарить» врага, то есть вести беспокоящий, нервирующий огонь по укрепам противника.
Однако пробные залпы из «Возмездия» (так боевые друзья назвали свое штучное «изделие») показали его эффективность. Сначала разворотили блиндаж, потом накрыли пикап нациков, уничтожили несколько расчетов вражеских БПЛА.
Командиры, увидев и оценив боевую установку, почти незаметную сверху по сравнению с огромным «Градом», сразу поставили ее на «довольствие» разного рода ракетными боеприпасами. А когда очередным реактивным пакетом удалось сначала бахнуть обслугу, запускающую в нашу сторону тяжелые гексакоптеры «Баба Яга», а потом, хладнокровно дождавшись, уничтожить хохляцкую эвакуационную команду, было решено сотворить второе, шеститрубное, «Возмездие-2».
«Ну, думаю, вот и хана…». О дне своего ранения Николай рассказывает спокойно. Сначала, правда, поведал, как ранили его друга и командира в середине декабря 2025 года. Александр тогда, отлучившись с позиции, был атакован украинским дроном «Вампир». Отстреливаясь от него, наступил на мину, потерял ногу, был эвакуирован в тыл.
Поспелов же, спустя полтора месяца, таскал с товарищами на себе очередную партию тяжеленного боекомплекта. Было это под известной теперь всем Константиновкой. Местность, изученная до сантиметра, чистая. Вдруг крик: «Воздух». И после буквально пары шагов с ракетой на плече — подрыв на мине.
Свои ребята спасли. Жгут на окровавленную ногу, обезбол, загрузка в машину. А она никак не заводится: что-то с бензонасосом. Что-то наколдовали, и только тронулись, как на «буханку» начинает пикировать дрон-камикадзе.
— Мужики из машины выскочили, а я лежу без ноги, без сил… Ну, думаю, вот и хана… А он возьми и под машиной проскочи в обочину. Взрыв. Все скаты посекло. А я живой. Не иначе как божья милость…
Кое-как дотянули до своих в Бахмуте. Там хирург-офицер с солидными погонами умело ампутировал ошметки стопы и голени, сделал направляющие швы перед дальнейшей эвакуацией в тыл. Потом были госпитали в Луганске, Ростове-на-Дону, Ставрополе…
Помимо боли, многочисленных перевязок, уколов и тяжелому привыканию к мысли о неизбежном, самым трудным было сообщить своим о ранении и инвалидности. Будучи на фронте, Николай, как мог, скрывал от матери, что воюет на передке, старательно поддерживая иллюзию у родных о том, что он в безопасности. Дескать, в караулы хожу, дежурю на посту, полигон строю и т. д.
Даже когда ранило, Поспелов не то что матери — брату Андрею не решился сообщить об этом. Почему? Просто не хотел ставить его в неловкое положение, если бы пришлось ей врать в глаза.
Но потом мама сама позвонила Николаю, категорически заставив его включить видеокамеру на телефоне. Оказывается, ей позвонили из местного отделения социального фонда и попросили пригласить к трубке сына по поводу его инвалидности после ранения…
Жизнь заново. Все это в прошлом. Теперь Николай Поспелов, получив звание прапорщика, переведен из боевой части в Тимашевский военкомат, чтобы помогать таким же, как он, военным инвалидам: оформлять пенсии, собирать и отправлять документы на льготы, выписывать соответствующие удостоверения.
И петь, конечно. И дожидаться друга Сашу, который скоро должен вернутся после реабилитации, чтобы также начать новую жизнь.
Оглядываясь на пережитое, Николай думает, что будь даже реальная возможность, он никогда по доброй воле не смог бы оставить боевых товарищей, уйдя от них в спокойную мирную жизнь. С ними он и сейчас по возможности поддерживает связь. Ведь, не сочтите за высокопарность, воевал Николай Поспелов даже не за великие государственные цели, а за пацанов, навек ставших ему братьями. Но так сложились обстоятельства и жизнь приходится налаживать заново. Он, повстречавшись с «Поющими сердцами», так и сказал им: «Девчата, будем жить!».
Александр Мирончук.
