Факты. По информации Тимашевского музея семьи Степановых, за полгода оккупации фашисты принесли убытков Тимашевскому району на 157 млн 955 тыс. 700 рублей, разрушили железнодорожную станцию, паровозное депо, лубяной и молочный заводы, райпищекомбинат, уничтожили 108 жилых домов, 4 библиотеки, 13 клубов и красных уголков, 2 кинотеатра, 39 скотных дворов, 36 конюшен и других животноводческих помещений — 54, мельниц и крупорушек 12, угнали 5 584 лошади, 8 626 голов крупного рогатого скота, 7 136 голов свиней, 6 650 овец, 11 170 кроликов, 14 990 шт. птицы, уничтожили важнейших сельхозмашин и орудий 2 282 ед., запасов горючего и удобрений 350 тонн, многолетних насаждений: садов 78 га, виноградников 65 га, сельхозпродуктов 244 тыс. центнеров, посевов зерновых 28 230 га, картофеля 321 га, сахарной свёклы 1 034 га, огородно-бахчевых культур 508 га, подсолнуха 3 443 га, кормовых культур 278 га. И это неполный перечень урона, нанесенного фашистами нашему району.
С ЧЕГО НАЧИНАЛИ
11 февраля 1943 года передовые части 11-го гвардейского стрелкового корпуса под командованием генерал-лейтенанта Ивана Хижняка освободили сначала станицу Тимашевскую, а на следующий день и весь район.
Как выглядели станицы и хутора после оккупации? Об этом страна узнала из заметки «На кубанской земле» партизана Семена Белоброва, который был в те годы председателем колхоза «Память Ленина». Его воспоминания были опубликованы в газете «Правда» 1 ноября 1943 года.
«Станица (Тимашевская — ред.) после жарких боев дымилась несколько дней. Вместе с освободителями и как освободители кубанской земли возвращались домой станичные активисты. Председатели колхозов, директора МТС после оккупации района ушли в партизанские отряды и не давали жизни врагу на советской земле. Сколько вражеских обозов и поездных эшелонов с грузами пущено партизанами под откос! Израненная, разграбленная, предстала перед глазами ее освободителей станица Тимашевская. Амбары и кладовые нашего колхоза были дочиста опустошены. На скотном базу, где до оккупации содержалось около 500 голов крупного рогатого скота, стояла одна худющая коровенка. И не осталось в колхозе ни одного поросенка, ни одной овцы, лошади, а в омшанике мы не нашли даже обломков досок от ульев. Каждый из нас знал, что возвратились мы домой не для того, чтобы смотреть на развалины. На нас, коммунистов, председателей колхозов, возлагалась задача вернуть колхозам и колхозникам прежнюю жизнь, возродить фермы, сады, заставить поля дышать плодородием. Но как это сделать? С чего начать? Где достать для расплода скот, птицу, овец? Где найти в разоренном крае лес, кирпич, чтобы отстроить базы, амбары, бригадные станы?».
Как дальше рассказал в заметке бывший партизан, правительство в помощь колхозам выдавало большие кредиты. На полученные средства проводились восстановительные работы. Выпускались облигации государственных военных займов, которые покупало население. Личные деньги граждан вкладывались в общий котел, из которого потом и черпались материальные возможности для восстановления и развития народного хозяйства. В послевоенное время были выпущены три таких займа: в 1946, 1947 и 1948 годах. Часть облигаций была выигрышной.
В газете «Колхозное знамя» (так прежде называлась «Знамя труда») 23 июня 1946 года рассказывалось о том, как колхозница сельхозартели «Красный маяк» Елена Посунько на 100-рублевую облигацию второго государственного займа выиграла 25 тысяч рублей. «Тов. Посунько обещала при получении выигрыша купить облигаций займа восстановления и развития народного хозяйства на 5 тысяч рублей, а на остальные деньги купить корову и др.», — сообщил автор заметки некто Л.Б.
Где колхозы, разграбленные врагом, раздобыли после оккупации крупный рогатый скот, кур, гусей? Вернемся к заметке в газете «Правда» от 1 ноября 1943 года. Семен Белобров, участник тех событий, рассказал, что часть колхозного скота хуторяне и станичники успели до прихода фашистов спрятать в камышах, в ивовых зарослях. Кому-то удавалось припрятать корову у себя во дворе.
«Колхозники, загнанные немецким террором в погреба и подвалы, ждали возвращения Красной Армии. И, кто как мог, старались уберечь артельное добро… Из подворотен, из погребов выходили измученные люди. Они держали путь к конторе артели. Колхозники шли не с пустыми руками. Кто вел корову, кто гнал быка или тащил овцу. Колхозницы несли птицу. Все — для колхозных ферм…
Доярка с двенадцатилетним стажем Олимпиада Будник говорит:
— Теперь мы на пути к прежней жизни. Не пройдет еще и года, как ферма наша будет восстановлена полностью».
И далее Семен Белобров продолжает: «Обзавелись мы овцами, птицей и пчелами. На птичнике — 782 штуки кур, в омшанике — 45 пчелосемей. Овец имеем 31 голову. Создаем кролиководческую ферму. 92 кролика уже закуплены. Энтузиаст кролиководства Евстафий Культенко планирует в этом году получить от кроликофермы доход».
Цитата. Радостно сознавать, что отныне Кубань навсегда освобождена от немецкой кабалы. Разоренные гитлеровскими бандами кубанские колхозы возрождаются, идут по пути к прежней, зажиточной жизни», — так завершает свою заметку в «Правде» наш земляк Семен Белобров.
ДО ЕДИНОГО ЗЕРНЫШКА
В тех сложных условиях люди умудрялись вырастить и собрать хороший, по тем временам, урожай яровых культур. В артели, о которой рассказывал председатель колхоза «Память Ленина» Белобров, каждый гектар ячменя в среднем дал по 19 центнеров зерна. Весь урожай ячменя, клещевины, кукурузы, подсолнуха тщательно собрали. А ведь трудности были не только в том, чтобы найти необходимое количество качественного посевного материала.
«За время своего короткого «хозяйничания» немцы наводнили кубанские земли сорняками, — пишет И. Поздняк, секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б), его статья «Колхозная Кубань завоюет высокий урожай» была опубликована 20 мая 1944 года в газете «Известия». — Поля, вышедшие из-под озимой пшеницы, сеянной при немцах, заросли труднопроходимой рощей сорняков. Еще ранней весной, когда с полей только сошел снег, на борьбу с сорняками в колхозах вышли все от мала до велика. Без предварительной обработки полей почти ни в одном колхозе не была начата пахота… В Гулькевичском, Павловском, Тимашевском и других районах сотни людей вышли на прополку хлебов».
Подготовка к уборке велась так, чтобы убрать весь, до единого зернышка, хлеб, который уродила щед-рая кубанская земля. Комбайны являлись главной уборочной машиной. Но чтобы управиться с уборкой быстро, в ход пошли и старинные методы — косой и серпом.
А. Федин, начальник Краснодарского краевого земельного отдела, писал в газете «Известия» от 11 июня 1944 года: «75 000 казаков и казачек (в крае — ред.) возьмут в руки простые косы и серпы… Подавляющее большинство косарей женщины. Многие из них не умеют отбить косу, правильно отточить ее. Поэтому в каждом колхозе на 15—20 косцов выделяются из опытных колхозников инструкторы, которые будут направлять косы… На уборочные работы в колхозах края становится свыше 100 тысяч коров, из них 64 000 будут заняты на вывозке хлеба. В колхозах Ново-Титаровского, Тимашевского районов уже изготовлены ярма и специально облегченные тележки для транспортировки хлеба на коровах. Нынче на Кубани будет много хлеба, убранного простыми машинами и руками. Поэтому особое значение приобретает скирдование. Наш лозунг: что за день скошено, в тот же день должно быть заскирдовано. Такие расчеты при составлении планов делают колхозы. Эта работа, как правило, будет производиться в ночное время. В дни уборки с полей будет убрана и заскирдована солома. Во всех этих работах большую помощь нашим колхозам окажут жители городов, районных центров и рабочих поселков. Десятки тысяч горожан выйдут на поля».
В первый же год освобождения газета «Красный флот» от 26 августа 1943 года порадовала читателей: «Из 90 совхозов (Краснодарского — ред.) края 39 уже закончили уборку зерновых. Круглосуточно ведут молотьбу совхозы «Вторая пятилетка», «Звезда», Тимашевский и другие. Закончив косовицу хлебов, совхозы перебросили комбайны в помощь близлежащим колхозам».
СТРОИТЕЛЬСТВО ПОЛНЫМ ХОДОМ
Оккупанты варварски разграбили и разрушили не только экономику района. Там, где были аккуратные побеленные домики, с любовью взращенные сады и огороды, парк, в феврале 1943 года виднелись сожженные строения, обугленные стволы акаций, яблонь, тополей, виноградников…
В Тимашевском музее семьи Степановых сохранились воспоминания Героя Советского Союза Виктора Бойченко, выпускника тимашевской СШ № 53, о том, как он побывал в станице на следующий день после ее освобождения: «Мы жили на железнодорожном хуторке имени Калинина, а в станицу я въехал со стороны Садовода. Я совсем не узнал родной станицы и даже подумал — а Тимашевка ли это? По всему пути я не увидел ни одного привычного забора, вокруг горы хлама, разного мусора. Много разрушений, полностью вырублен парк отдыха в центре станицы, который мы, комсомольцы и пионеры, с такой любовью, с таким энтузиазмом высаживали незадолго перед войной. Вокруг много разрушенных зданий, пожарищ, нефтебаза сожжена и разрушена, разрушен элеватор, а на той стороне железной дороги разрушены и сожжены МТС, комплекс зданий автороты, где мы учились на курсах шоферов…».
Это был февраль 1943 года. А 16 ноября 1946 года газета «Советская Абхазия», ссылаясь на ТАСС, писала: «8573 семьи колхозников Кубани вселились в этом году в новые благоустроенные дома. Годовой план по сельскому и колхозному строительству край перевыполнил почти в полтора раза, заняв в третьем квартале первое место по РСФСР. Совет Министров Российской Федерации присудил краю переходящее Красное Знамя и денежную премию в 100 тысяч рублей. Красногвардейский район Адыгейской автономной области в пять раз перевыполнил годовой план восстановления и строительства жилых домов для колхозников. Курганинский, Отрадненский, Тимашевский, Успенский, Усть-Лабинский районы в два-три раза… Кроме жилых домов и хозяйственных построек, колхозные строители края воздвигли 511 клубов, школ, детских яслей, детсадов и бань».
Кубань возрождалась. И вот уже из краткой информации газеты «Красный воин» Московского военного округа от 10 июля 1945 г. узнаем: «На Северо-Кавказской дороге сданы в эксплуатацию первые 12 вокзалов, восстановленных в их полном довоенном объеме. Среди них вокзалы станций Армавир, Богословская, Тимашевская, Нахичевань-Донская».
СДЕРЖАЛИ СЛОВО
Постепенно жизнь налаживалась. В день первой годовщины освобождения Краснодарского края от немецко-фашистских захватчиков 9 октября 1944 года газета «Колхозное знамя» писала:
«Трудящиеся нашего района, выполняя свою клятву, данную товарищу Сталину, за истекший год проделали огромную работу по восстановлению хозяйства колхозов, совхозов, предприятий, артелей, кооперации, школ, медицинских и культурно-просветительных учреждений, железнодорожного транспорта, машинно-тракторных станций и ремонтных мастерских. Большую помощь в этом оказала нашему краю и району наша страна, давшая сотни тракторов, комбайнов и других сельскохозяйственных машин, оборудования и инструмента… Сделано очень много. Но немалое предстоит сделать в будущем, чтобы полностью возродить наши станицы и хутора, довести до довоенных размеров посевные площади, поголовье скота и птицы, выработку местных артелей, восстановить разрушенные и сожженные школы и театры и другие культурные учреждения района… Сегодня все трудящиеся района, подписывая отчет товарищу Сталину, дают слово, что кубанцы сдержат свое слово — помогут Красной Армии добить немецко-фашистского зверя в его собственной берлоге, полностью в ближайшие 2—3 года возродят родную Кубань, ибо у патриотов Советской Отчизны слово не расходится с делом».
И все обещанное наши земляки выполнили. Восстановили, возродили. Потому что иначе было нельзя. Потому что Родина — это святое.
