Молодой журналист зачастую козел отпущения, его суют в любую дырку, будь то неинтересный собеседник или предпраздничное дежурство. Одно из них выпало на мою долю.
Редактором газеты была женщина — мама с часто болеющим младенцем, и все выпуски газеты (пять раз в неделю!) приходились на заместителя — мужчину, у которого — вот же совпадение! — тоже был в семье младенец, а впридачу эксцентричная супруга.
Верстка-печать газеты в типографии в те времена были сродни подвигу. Почему типографские не любили журналистов и при каждом удобном случае пытались ткнуть нас носом в ошибки, по сей день для меня загадка. Верстка газеты затягивалась часов до десяти вечера, и мы все торчали в наборном и печатном цехах в ожидании сигнального экземпляра газеты, который должен был завизировать подписью «В печать!» главный редактор. И только потом могли разойтись по домам.
…Время близится к вечеру, и тут в печатный цех залетает разгневанная супруга нашего зама с увесистым свертком в руках и швыряет его на сплошь вымазанную печатной краской тележку. И уходит под младенческие вопли… Наш зам, бывший военный летчик, всегда пасовал под ее натиском. Вот и сейчас, не сказав своей жене ни слова, взял сверток на руки и бегал по цеху, пытаясь успокоить малышку.
…Проходят годы, я становлюсь ответственным секретарем, читаю и правлю напечатанные на пишущей машинке тексты. Редактор уже другой, а зам все тот же. Правлю и его текст. Гневный, он вбегает в кабинет, потрясая листками с исправленным мною текстом, и сразу вылетает. Через пару минут возвращается и протягивает руку для примирения: спасибо за правку! Вспоминаю его всегда с теплом, возраст, ответственная работа и тяжелая болезнь не сделали его вредным.
Карьера журналиста не всегда быстрая: и вот по прошествии лет я уже сама зам и зав отделом партийной жизни, а потом и собственный корреспондент ведущего республиканского издания. С нуля начинать не приходится, тактичные и опытные товарищи легонько подталкивают в нужном направлении. Но это уже другая история. История любви и преданности профессии.
