Реалии современной войны таковы: на поле боя условия диктуют не танки, самолеты и пушки, а небольшие радиоуправляемые БПЛА, которые до начала СВО многими воспринимались скорее как игрушки. Нынче дроны перевернули все — и тактику, и логистику, и саму философию выживания. Теперь над линией боевого соприкосновения круглосуточно висят коптеры-разведчики, сменяя друг друга. А еще эти рабочие пчелы войны в любой момент могут превратиться в рой смертоносных дронов-камикадзе. Окопы, которые раньше могли защитить от пуль и осколков, не спасут от БПЛА. Дрон легко выследит жертву с помощью тепловизора и залетит даже в узкую смотровую щель блиндажа.
За этой пугающей эффективностью техники стоят конкретные люди. Один из них — наш земляк с позывным Тимаха. Из первых рук — о новой военной специальности, которая стала одной из самых важных на фронте.
— Артем, ты воюешь с 2022 года. Но начинал не с должности оператора, был простым пехотинцем-штурмовиком…
— Да, сначала пришлось по полям да по лесополосам побегать с полгода. Я доброволец. По названию родного города получил позывной Тимаха. На гражданке 9 лет отработал на железной дороге, был машинистом электровоза. Позже занимался семейным делом — ресторанным бизнесом.
А вот решение уйти на СВО пришло неожиданно. Сидел как-то дома, смотрел телек, а там передача о ребятах, о войне… У меня прадед и прабабушка с нацистской нечистью воевали. Вот и подумал: а я что же? Втихую от родителей, жены принял решение уйти на фронт, но сначала отучился на оператора БПЛА, получил сертификат, после подписал контракт с минобороны.
В 2022-м, когда эта война начиналась, беспилотники были редкостью, тогда на поле боя еще безраздельно царили артиллерия и стрелковое оружие. Но со временем «птички» взяли верх, потому что более дешевый и эффективный способ уничтожить целое подразделение, вывести из строя мощную и дорогостоящую технику, сорвать наступление надо еще поискать.
Сейчас в 2026-м при хорошей погоде небо над передовой всегда таит опасность. Бывает, и сто метров не пройти без противного жужжания над головой. Поди разбери, чей это дрон, — наш или противника. В любой момент может раздаться взрыв… Поэтому для штурмовиков время самых успешных действий — когда идет ливень, стоит густой туман, словом, любой погодный катаклизм, связанный с осадками.
— Как получилось стать пилотом дрона?
— Просто в какой-то момент начальство вспомнило о моем сертификате оператора, вызвало к себе, а затем направило на повышение квалификации. Когда вернулся, то начинал с разведывательных полетов, корректировал огонь артиллерии, БТРов и танков. В данный момент я могу управлять всеми видами БПЛА, то есть стал специалистом, можно сказать, широкого профиля, хотя по-прежнему люблю простой в управлении, но выносливый и многофункциональный квадрокоптер Mavic.
— Опыт штурмовика пригодился?
— Еще как! Оператор дрона на поле боя — это и штурмовик, и разведчик, и медик, но при этом еще и БПЛАшник. Ему нужен гибкий живой ум, чтобы работать с информацией, и при этом он не должен увлекаться и отвлекаться, забывать о боевых действиях. Очень важно еще знать топографию, уметь работать с картами, правильно наносить метки, передавать координаты, вести корректировку артиллерийского огня и еще многое, многое другое.
— Случалось выручать ребят?
— Конечно. Как-то под Часовым Яром поручили мне разминировать тропу, «лечу», смотрю в тепловизор — крадутся ВСУшники и прямо к нашей траншее. Двух я сразу положил, сбросив один подвес ВОГ-25 (ВОГ — выстрел осколочный гранатометный — ред.). После поднял тревогу по рации, так что остальных наши ребята тепленькими «приняли» — взяли в плен. Вот такая вроде бы случайность, но вполне счастливая.
Еще что касается счастливой случайности… На Кураховском направлении в лесополосе, которую уже и лесополосой трудно было назвать, «летел» по заданию минометчиков, смотрю — вылезли откуда-то два ВСУшника, одного я «задвухсотил» с помощью ВОГа, а второй бросился тикать и нырнул в какую-то норку в земле. Я прицелился и сбросил второй заряд, а в ответ так мощно громыхнуло, что образовалась огромная воронка в земле. Оказывается, этот «нетоварищ», стараясь спастись, заскочил в первое попавшееся убежище, которое на деле оказалось крупным складом боеприпасов.
— А в плен противника доводилось брать?
— Было и такое. Привел к нашим отставшего от своей группы украинского разведчика. Он когда понял, что от него не отстанут, но убивать тоже не собираются, бросил оружие и стал выполнять все, что знаками показывал ему оператор дрона. Только так, к сожалению, поступают не все ВСУшники.
— Ваша военная специальность опасная? Как далеко от линии боевого соприкосновения обычно находится оператор БПЛА?
— Бывает, что в 100—150 метрах от окопов противника. Ведь радиус действия летательного аппарата не так уж и велик, у Mavicа, например, всего 10—12 км, чтобы обеспечить ему устойчивый прием сигнала. Значит, чем ближе к линии боевого соприкосновения будет оператор и передатчик, тем лучше. А еще место работы операторов БПЛА приоритетная цель для противника. Стоит зазеваться, позволить обнаружить себя, и можешь погибнуть.
— Дроны расходный материал на этой войне. Вам хватает аппаратов для выполнения поставленных задач?
— Вполне. Нынешняя ситуация на фронте не в пример лучше, чем была у нас раньше. Но порой кажется, что у противника этих БПЛА просто несчитанное количество, причем под разные задачи. Откуда — понятно. Против нас работают военные производства почти всех государств Европы. Украина для них полигон для апробации различных беспилотных технологий. Но и мы тоже не лыком шиты. Учимся «приземлять» птички противника без применения дробовиков и средств радиоэлектронной борьбы.
— И как же?
— Идем на таран. Поднимаем свои аппараты повыше и ждем, когда появятся украинские коптеры. Потом оператор аккуратно заводит БПЛА над «желто-синим» и слегка бьет его сверху своим «пузом». Программа управления сразу выдает ошибку и винты у чужака перестают вращаться — он падает.
Еще в прошлом году мы освоили технологию нейтрализации вражеских БПЛА под названием «веревка». Также заходим сверху, затем на квадрокоптер противника подводим свисающую веревку. Стоит ей попасть в винты — и аппарат врага камнем падает вниз. Мы так даже мощную Бабу Ягу приземляли. Все «спущенные» с неба вражеские БПЛА стараемся использовать повторно. Ну а если вдруг выясняется, что противник применил какую-либо техническую новинку, то польза от такого захвата возрастает многократно.
— Как мы знаем, вы сейчас не просто оператор, но и офицер, командир подразделения беспилотных систем…
— Да, был младшим лейтенантом, а не так давно мне присвоили звание гвардии лейтенанта, и сейчас в моем подчинении операторы на нескольких «точках». Кто-то проводит разведку, кто-то доставляет до места боеприпасы, медикаменты или продукты с водой, кто-то кошмарит врага, управляя дронами-камикадзе… Нашим операторам птичек многое по плечу.
— Трудно научиться управлять БПЛА?
— Необходимые навыки полета нарабатываются быстро, но настоящему оператору мало просто научиться хорошо летать. Надо многое знать и уметь в разных областях, быть технически продвинутым, уметь и починить, и «мозги вправить» птичке. Но это все дело наживное…
— А отдыхать от службы часто получается?
— Если только в отпуск удается выбраться. Бывало, и по полгода с позиций выходить не получалось. А у меня жена, сыну шесть лет…
Скажу так: мы все хотим вернуться домой живыми, здоровыми и с победой. Я пошел на эту войну, чтобы она не пришла ко мне домой. Так что как победим, тогда и отдохнем!
— Спасибо за интервью!
— Вам спасибо. Передавайте привет нашей Тимахе!
Факт. Гвардии лейтенант с позывным Тимаха кавалер ордена Мужества, награжден медалями «За отвагу», «За добросовестное выполнение боевых задач», «Участник СВО».
