Начав с работы шофером в колхозе, прошел путь до владельца фермерского хозяйства с почти 300 гектарами земли. Получив доверие от 49 пайщиков, которые не посмотрели на его национальность, Дзирквадзе отвечает им надежностью. Его дети, родившиеся на Кубани, уже перенимают дело, а сам он твердо знает, что его фундамент навсегда врос в русскую землю.

Успешный фермер и глава большой, дружной и многонациональной семьи Роман Дзирквадзе, когда созванивались, чтобы договориться о встрече, просто сказал: «Приезжайте». А когда приехали, радушно встретил нас на пороге своего дома.

Все начиналось в Ленинском. У грузинов (а может, и не только) говорящие фамилии. А Дзирквадзе? Роман Георгиевич на минуту задумывается, как ее перевести на русский язык: это, говорит он, — фундамент. Вот это да! Совпадение фамилии и основательной жизни, которую простой парень из грузинского села сумел выстроить на новой родине в России, просто невероятное.

Адрес людей его возраста — Советский Союз. Никаких особых перекосов на национальной почве не было, это ощущалось и в годы армейской дружбы, а особенно в Афгане, когда русский парень смог закрыть его собой от пули. За год до вывода наших войск из этой страны Роман демобилизовался и решил ехать в Россию — ориентиром по подсказке друга стал хутор Ленинский в Медведовском поселении. Родители выделили четыре тысячи рублей, и он купил здесь дом. Устроился работать шофером в колхоз «Путь к коммунизму» и проработал восемнадцать лет. С тех времен осталось много почетных грамот, и он их хранит. А потом решил кардинально поменять жизнь и уже двадцать лет фермерствует.

Там осталась частичка его сердца. Уютный и теплый дом на одной из улиц в Медведовской — без показной роскоши, деньги, которые зарабатываются большим трудом, идут на развитие хозяйства и будущее детей. Роман Георгиевич вспоминает, что отец растил детей, а в семье их было четверо, в строгости, все помогали по хозяйству. Если кто-то представляет себе, что Грузия — это только море и мандарины, то очень ошибается. Село Диокниси, где он жил до ухода в армию, — это маленький уголок Грузии, чем-то похожий климатом на Кубань, зимой могло и снегом в полтора метра занести. Цитрусовые деревья в том климате не выживали, а яблони и груши росли, а еще тогда массово выращивали табак.

Фотография родного села с высоты птичьего полета всегда при нем, на экране телефона, — красота неимоверная, словно с рекламного проспекта: россыпь домов в окружении высоченных гор! Пусть он и прожил на Кубани уже без малого сорок лет, обрел здесь вторую родину, встал на ноги, завел семью и растит прекрасных детей и внуков, но к отцу Георгию Феликсовичу и маме Мэри Ревазовне, что остались в Грузии, он приезжает каждый год.

Увеличенное фото родного села висит и на стене в его комнате — это чтобы не забывал, кто он и откуда родом.

Вот оно, счастье. Смотрю я на эту семью, а в голове так и вертится фраза из мультика «Летучий корабль»: «Вот оно, счастье». Теплом веет от того, как общаются между собой в большой семье, с каким уважением и трепетом относятся сыновья к матери, как льнут к деду внуки…

Четверо детей Дзирквадзе — Елена и Ирина, Георгий и Геннадий — родились здесь, на Кубани. И, скорее, по словам Георгия, ощущают себя русскими, вот только внешность грузинская. Любят Кубань, Медведовскую и не хотят отсюда уезжать — это их родина.

Они гордость и радость Романа Георгиевича и Луизы Рамазовны. Красивые точеной грузинской красотой черты лица. Учтивое восточное воспитание — это, наверное, все же гены, потому что родители никогда не давили на них авторитетом: да, свободу давали, говорит отец, но и ненавязчиво контролировали. Дочери сами выбрали себе мужей, сыновья пока холостые.

— У нас пятеро внуков, русские, а грузинов пока нет, — смеется Роман Георгиевич.

Когда дочери нашли спутников жизни, они не препятствовали: это был их выбор. Он, к счастью, оказался удачным. Елена живет в Краснодаре, внуки приезжают погостить. А Ирина с Алексеем живут рядом, растят троих замечательных и таких же красивых детей Алексея, Максима и Анюту.

В чем родители поступили мудро — дети должны жить самостоятельно, сами разбираться в своей семье. Лет пять назад они построили новый дом, где всем есть место. Но в итоге дочь с семьей живет в их прежнем доме буквально под боком, а Георгию вблизи строят дом. Не вместе — но рядом.

Что делать фермеру зимой? И правда, девять месяцев в году фермер в поле. Все это время, да и не только, на Луизе Рамазовне, хозяйке большого дома, лежат все остальные обязанности.

Землю надо любить и беречь, говорит фермер, она дает человеку и силу, и достаток, но ошибок не прощает. Зерновой клин у Дзирквадзе почти 300 гектаров. И много техники в ангарах за домом. Вот ею хозяин вместе с рабочими и занимаются, ремонтируют, готовят к весеннему севу. Людей не хватает, поэтому он сам и в ремонте техники помогает, а при необходимости в период посевной и уборки садится за руль трактора. Комбайн не хочет осваивать —это тема Георгия.

— Когда в школе учитель жаловался на успеваемость мальчиков, я отвечал: не все должны учиться в институте, кому-то и хлеб надо выращивать, — эмоционально рассказывает Роман Георгиевич. — Сыновья окончили Брюховецкий аграрный колледж: Георгий землеустроитель, а Геннадий агроном. Это моя будущая смена, когда-то придется передать им бразды правления.

Самое приятное время после страды — это выдавать пайщикам, а их у Дзирквадзе 49, положенную по договору натуроплату. Он никогда не скупится.

— В свое время, когда земляки решали, кому передать в аренду свои паи, никто не посмотрел, что я грузин, доверились. Один кто-то засомневался: «Рома, а если ты соберешься в Грузию уехать?». Я так и ответил: землю-то я с собой не увезу. Кубань меня приняла и здесь моя новая родина, — подытожил русский грузин Роман Дирквадзе.