Еще в августе 2022 года к нам в Тимашевск из Москвы приезжал Алексей Гравицкий — российский писатель, сценарист, член Союза литераторов РФ и Союза писателей ДНР. Молодежи он больше известен как автор произведений популярной серии книг «Сталкер». Для киноманов с его именем связаны фильмы и сериалы «Великая», «Непрощеный», «Землетрясение», «Онегин» — всего почти сорок картин. В наш район сценарист приезжал, чтобы собрать материал для новой работы — фильма, посвященного судьбе многострадальной Епистинии Степановой.
Несколько дней Алексей Андреевич провел в Тимашевском музее семьи Степановых. Как истинного профессионала, его интересовало все, что касается Епистинии Федоровны и ее сыновей. Внимательно ознакомился с экспозициями в залах, кропотливо изучал подлинные документы Степановых. Решив досконально проникнуться жизнью и бытом семьи, посетил мемориальное подворье, где когда-то жила семья Степановых, и пешком, туда-обратно, прошелся по дороге, по которой братья ходили в школу с хутора Ольховского в станицу Тимашевскую.
Сотрудники музея тогда долго беседовали с московским гостем. Подкупали его ум, образованность, интеллигентность, эрудированность, деликатность и тщательность, с которой он изучал материалы. Тимашевцев интересовало все: как получилось так, что судьба нашей землячки, которой уже давно нет в живых, заинтересовала столичных кинематографистов, сколько будет серий, где будут проходить съемки, на подворье или в павильонах, покажут ли фильм в кинотеатрах, и, самое главное, когда можно будет увидеть и оценить готовую работу. Прощались тепло, обещали поддерживать связь. Первоначально съемочный процесс должен был начаться в 2023 году. Но по разным обстоятельствам затянулся на неопределенный срок. Съемочная группа приступила к нему лишь в сентябре прошлого года. А недавно Алексей Гравицкий сообщил: фильм закончен. Скоро выход!
— Алексей Андреевич, как вам поступило предложение написать сценарий сериала?
— К теме солдатской матери Сарик и Гевонд Андреасяны, как продюсеры, подступались очень давно. Изначально была мысль сделать кино про семью Газдановых. Это вполне логично, так как она максимально на слуху, а уж песню Френкеля и Гамзатова «Журавли» вообще знает практически каждый. Потом стали изучать тему глубже и нашли другие семьи с созвучной историей. Почему выбор остановили на семье Степановых, точно не могу сказать, но второго января 2022 года, как сейчас помню, мне позвонил Гевонд и попросил набросать сценарную заявку. Я разогнал гостей и сел работать. Сначала изучил все, что можно было найти на эту тему в интернете. Материалов не так много, но для заявки более чем достаточно.
Ну а дальше все пошло, как это часто бывает в кино, очень неровно. В какие-то моменты работа ускорялась, в какие-то стопорилась. Раз заморозили на долгие месяцы. Так бывает. Главное, что в итоге фильм все-таки случился.
— Вы уже работали над образами и многих великих людей, таких, как Екатерина II, и простых, не знаменитых, как летчик из фильма «На солнце вдоль рядов кукурузы», и героев литературных произведений. А образ Епистинии Федоровны чем вас захватил?
— В первую очередь меня захватила тема. У нас много снимают о войне, но чем дальше, тем больше в этом направлении видится некоторая однобокость. Мне интересно было посмотреть с другого ракурса. Думаю, это получилось. Уже много позже, во время съемок, ко мне подходили артисты, задействованные в фильме, благодарили за материал и подмечали, что предложений поучаствовать в фильмах о войне им приходит много, но наш сериал вышел особенный, отличающийся от всего, что им приходится читать. И я рад, что это так, значит, что-то было сделано правильно.
Что касается образа самой Епистинии Федоровны, то здесь речь не о каком-то сногсшибательно ярком характере, который вот сейчас всех заворожит своей эксцентричностью. Характер здесь ровный, спокойный, зачастую бесконфликтный, что до нервной дрожи пугает нынешних редакторов и продюсеров. Но характер этот велик умением пережить то, что, по мнению многих людей на земном шарике, пережить просто невозможно. На героиню давит невероятный груз обстоятельств, а она стоит и продолжает стоять. Без истерик, без озлобленности, без желания обидеться на несправедливый мир или несправедливую судьбу. И в этом плане она больше, чем Епистиния Степанова. Она солдатская мать. Она — Мать. А по большому счету, в определенном смысле, она — русский народ. И нет ничего достойнее, чем работать в кино или литературе с образом такого героя.
Образ матери меня потряс искренностью и простотой. У нас много снимается кино и говорится о войне как о чем-то тяжеловесном, бронзовом и красиво переливающемся, а подвиг он давит. Хотелось бы не давить. Хотелось бы сохранить искренность, пронзительность, тонкость и именно житейскую составляющую, потому что война — это не только подвиг, как мы привыкли о нем говорить. Война — это долго идти, сильно мерзнуть, много копать землю, сидеть в этой земле, голодать, снова куда-то идти, снова копать, потом вступить в какое-то сражение и, возможно, погибнуть, причем, вероятней всего, не героически. А вот простой бытовой подвиг, о котором у нас практически не снимают кино, подвиг, о котором на уровне «Все для фронта, все для Победы», не выглядит чем-то героическим. Тонкость, пронзительность, простота — это то, что очень привлекает в образе Епистинии Федоровны.
— Как проходил процесс работы над сценарием?
— Работа над сценарием не такая увлекательная штука, как может показаться со стороны. В первую очередь, это сбор материала. Всегда. А в тех случаях, когда история строится на реальных событиях, тем более. Я читал все, до чего можно было дотянуться, от старых газетных очерков до современных статей на тему, а они есть не только в Википедии. Самый большой материал на тему — документальная книга Виктора Конова, выходившая в серии ЖЗЛ. Ее можно найти, можно прочесть, если есть интерес. Затем я смотрел хроникальные кадры, документальное кино, тематические сюжеты. Все это тоже есть в свободном доступе. Затем я, не без приключений, добрался до музея семьи Степановых, справедливо, как мне кажется, полагая, что больше информации, чем в тематическом музее, я не найду нигде. Музейный архив, переснятый на фотокамеру моего телефона, до сих пор лежит и у меня в телефоне, и в компьютере, и у членов съемочной группы, которые также этим архивом пользовались. И это полноценный архив, а не только те мемории, которые выставлены в музейных витринах. Так что о семье Степановых я знаю практически все, что о ней вообще известно.
Вторым этапом стала работа над выстраиванием истории. И это тоже непростая задача. Строить сюжет документально в определенном смысле проще. Ты не привязан к сюжету, можешь рассказывать историю кусками, прыгая во всех направлениях как удобно, можешь пропускать какие-то куски жизни. Но когда переосмысление идет на художественном уровне, тут все сложнее. Надо сразу заявить героев, причем заявить так, чтобы зритель в них не запутался. А их только основных десяток. Нужно выстраивать историю таким образом, чтобы зритель не сошел с ума, перепрыгивая с героя на героя, и успевал осмыслить происходящее и удержать в голове. И еще множество тонкостей, которые нужно учесть, рассказывая историю.
Ну и потом уже сценарий, который тоже требует погружения в самые разные темы, даже если это погружение в конечном итоге в фильме не отражено. Грубо говоря, в фильме артиллерийские команды сведены до лаконичного «Цельсь! Пли!», в сценарии это было сделано сложнее и мне пришлось попыхтеть, изучая, что, как и почему командуют при стрельбе артиллеристы. И таких нюансов множество. А, например, изучая, чем конкретно занималась рота управления, внезапно через знакомых вышел на архив министерства обороны и выяснил некоторые детали гибели Ильи Степанова, о которых не говорили в музее и не писал в своей книге Конов.
Ну и если говорить о непосредственно записывании сценария на бумагу, то с «Солдатской матерью» это заняло больше четырех месяцев, а если оценивать работу целиком, то значительно больше.
— Сложно ли было при таком обилии героев с разными характерами раскрыть образ каждого?
— Это было непросто. У нас восемь серий по 50 минут. Разделите это на мать и семь братьев, получится, что на судьбу каждого приходится по серии. А если добавить к этому отдельные эпизоды из прошлого Епистинии Федоровны и рамочную историю журналиста, который берет интервью у героини уже в 60-е, то выходит и того меньше. Так что писать приходилось местами очень широкими мазками. Насколько получилось — судить зрителю. Надеюсь, что получилось.
— Где снимался сериал?
— Фильм снимали в Москве, Белоруссии, Подмосковье, Медыни Калужской области. Сам хутор был построен недалеко от Москвы. Снимать там, где на самом деле происходили события, практически невозможно. И дело здесь не в том, что кому-то лень ехать в глубинку. Просто съемочный процесс требует огромного количества самой разной аппаратуры и специалистов, эту аппаратуру обслуживающих. Все это стоит больших денег и берется в аренду по мере необходимости. А необходимость каждый день разная, потому как разные задачи требуют разных технических решений. Соответственно нужна либо масштабная техническая база на месте, либо технику и аппаратуру надо везти с собой, а значит, то, что в Москве арендуется на несколько дней, в экспедиции арендуется на весь период. А это совсем другие деньги. В итоге кино в производстве становится даже не золотым, а платиновым и снимать его практически невыгодно. Есть и другие нюансы, но не буду вас утомлять внутренней кухней.
— Вы принимали участие в съемках?
— На площадке я был, но это было не системно, скорее, разово. Если я начну сидеть на площадке все время съемочного периода, то перестану писать. А каждый должен заниматься своим делом. Обычно я довожу сценарий до съемочного периода, при подготовке участвую в читках, когда группа читает и разбирает сценарий с точки зрения производственных нюансов, и на этом этапе вношу по максимуму правки, чтобы все остались довольны и материал не пострадал. Затем фильм уходит в съемку, а у меня своя работа.
Но я всегда откликаюсь, всегда готов подсказать, помочь, поправить что-то под производственную необходимость, и коллеги, с которыми мы работаем вместе уже давно, знают об этом и не стесняются обращаться. И это хорошо, потому что кино может получиться только тогда, когда все участники процесса делают общее дело. Это то, что следует уяснить всем, кто идет работать в кино: главный на проекте не режиссер, не сценарист, не продюсер. Главный — проект. Все остальные должны на него работать и, по возможности, не пытаться лезть в чужую работу. А попытка перетянуть одеяло на себя заканчивается печально. Всегда.
— А как проходил выбор актеров на роли?
— Этот вопрос надо задать кастинг-директору. Это его зона ответственности. Обычно в современном кино артисты получают какие-то сцены, записывают самопробы и присылают их, а уже режиссер, продюсер и кастинг-директор выбирают более точное попадание в образ. Автора о его предпочтениях спрашивают редко, но авторам в это лучше и не соваться. Что до нашего фильма, то могу сказать абсолютно искренне: все артисты большие молодцы, каждый подошел к работе с максимальной отдачей, и это видно в каждом кадре. За душу они вас возьмут, будьте уверены.
— Почему в фильме главную героиню зовут не Епистиния Степанова, а Ефросинья Семенова?
— Вопрос чисто юридический. Невозможно использовать реальные имена живых и недавно ушедших людей, если нет согласия всех наследников. У Епистинии Федоровны, слава Богу, множество внуков и правнуков. Но, с точки зрения кинопроизводства, это все затрудняет, потому что найти всех этих людей и собрать с них юридически заверенное согласие практически нереально. Поэтому проще изменить имена. Увы, в такое негуманное и неальтруистическое время мы живем. Но, уверен, эта замена не сделает хуже ни фильм, ни те смыслы, которые мы в него вложили.
— Сравнивая итоговую работу с вашей задумкой, что можете сказать? Фильм получился таким, как вы и хотели?
— Я видел только черновую сборку. Без графики, без музыки, с «черным» звуком. Но уже на этом уровне видно, что фильм случился. Может быть, не все так, как замышлялось и виделось на бумаге, но любое кино рождается три раза: на бумаге, на площадке и на монтажном столе. Я ответственен только за первое его рождение, оттого всегда приятно видеть, что на следующих этапах фильм не умер. Повторюсь, «Солдатская мать» случилась. Мне не стыдно смотреть в глаза ни зрителю, ни участникам событий и их потомкам.
Сериал «Солдатская мать» выходит 1 мая на мультимедийной онлайн-платформе КИОН. Предлагаем читателям «Знаменки» посмотреть новый фильм о нашей землячке и поделиться своим мнением — можно прислать отзыв по электронной почте на адрес редакции znamya-truda@inbox.ru, на ватсап по номеру 8-918-390-07-26 или оставить в качестве комментария в нашем ТГ-канале под постом о выходе этого фильма на экран.
ФАКТЫ. Почти шестьдесят лет прошло с тех пор, как московские кинорежиссеры Борис Карпов и Павел Русанов сняли документальный фильм «Слово об одной русской матери», где главной героиней стала Епистиния Степанова — многодетная мать, потерявшая почти всех своих сыновей в годы Гражданской и Великой Отечественной войн. В 1967 году этот фильм получил «Серебряный приз» V Московского международного кинофестиваля. Годом позже он стал победителем Международного фестиваля телевизионных фильмов в Монте-Карло, покорив интернациональное жюри, а его авторы были награждены призом за I место — статуэткой «Золотая Нимфа». И вот вновь кинематографисты обратились к теме материнского горя, которое трогает за душу всех, не имеет ни эпох, ни национальности, ни географических координат.
